Здоровье народа и есть национальная безопасность

Александр Бронштейн: здоровье народа и есть национальная безопасность

Впервые в новой России высокая государственная награда — орден "За заслуги перед Отечеством" вручена врачу, создавшему частную клинику — крупнейшую в стране. И все же сам Александр Бронштейн, руководитель московского Центра эндохирургии и литотрипсии (ЦЭЛТ), убежден, что будущее за государственной медициной: частная всех проблем не решит.

— Александр Семенович, такая награда — знаковое событие в жизни каждого человека.
— Мне до сих пор в это трудно поверить. У нас медицина вообще не в почете, а частная и подавно. И то, что я получил такой высокий орден и мне его вручил президент в Кремле, не скрою, очень приятно. Но я считаю, что орден заслужил центр. Просто его надо было кому-то дать - и дали начальнику.

О своей роли профессор Бронштейн скромно замечает, что "тоже приложил руку, чтобы ЦЭЛТ стал таким".
Центр известен не только в России, но и за рубежом. Здесь впервые в стране стали делать уникальные эндоскопические операции, когда через миллиметровый прокол хирург может выполнить резекцию желудка, удалить опухоль или ввести стент, расширяющий просвет сосуда, заблокированного атеросклеротической бляшкой. Счет спасенных жизней идет уже на сотни тысяч. Но это сегодня ЦЭЛТ смотрится респектабельно и благополучно. Его стены знали и другие времена, грязь, разруху, рейдерские захваты, прямые угрозы доктору, отчаянно защищавшему свое детище и своих сотрудников от алчных и нечистых на руку чиновников и конкурентов.
В кабинете профессора целую стену занимают грамоты и фотогалерея известных людей: здесь актеры, бизнесмены, политики, вплоть до первых руководителей страны в разные годы. Невольно возникает мысль: что же, здесь лечат лучше, чем в Кремлевке?

— Это все ваши друзья или пациенты?
— Жизнь непредсказуема, бывает — пациенты становятся друзьями, а бывает, и наоборот, — улыбается доктор.

Взгляд невольно останавливается на строгом лице пожилой женщины. Это Ревекка Исааковна Янгарбер — мама Александра Семеновича. Ей, первому наставнику и учителю, посвятил он свою книгу "Шоссе Энтузиаста". Название не случайно: центр расположен в столице на шоссе Энтузиастов. Более полувека назад паренек из провинциального украинского городка Хмельницкий приехал в Москву с единственным желанием — стать таким же нужным людям и уважаемым врачом, как его мать.

— Александр Семенович, не скучаете по Украине?
— Хотя я живу в Москве давно, москвичом себя не считаю. Все равно я родом оттуда. Но должен признаться, что ностальгии по Украине не испытываю, абсолютно. Мой последний визит в Хмельницкий в 2006 году меня очень расстроил. Нашего дома нет и в помине, школу так переделали, что я ее даже не узнал.

— Теперь она украинская?
—Да, и директриса со мной общалась на украинском языке, хотя я с ней говорил по-русски. А когда я предложил купить что-нибудь для школы, например, спортивный инвентарь, спортивную форму, она мне сказала: "Та менi не треба!" Ну не надо, так не надо. Но больше всего меня огорчило, что в больнице никто не помнил врача Янгарбер, как-будто такой и не было. К слову: недавно я посетил частную венскую клинику "Рудельфино", где, говорят, лечился украинский президент Виктор Ющенко. Там на самом видном месте висят портреты всех, кто в ней работал начиная с середины XIX века. Меня это потрясло.

Хмельницкий во времена моего детства был маленьким городом, где жили русские, евреи, украинцы, и все друг друга знали. Моя мать всегда лечила больных искренне и бескорыстно, а получала какие-то копейки, кажется, 46 рублей. Но должен сказать, что мы жили терпимо, мама работала заведующей хирургическим отделением в областной больнице. А там в основном лечились сельские жители, и они иногда помогали нам продуктами. Я до сих пор помню колоритного украинца Леуса из села Лезнево под Хмельницким: он всегда ходил босиком. У него в саду росли замечательные груши-лимонки, и, когда они поспевали, он приносил нам полные корзины этих фруктов.

— Значит, прав был Иосиф Виссарионович, когда сказал, что "хорошего врача народ прокормит, а плохому так и надо".
— Да, этот эпизод я привожу в своей книге. Примерно так ответил Сталин наркому здравоохранения Николаю Александровичу Семашко, когда тот пришел просить у него прибавку к жалованью для медиков. Кстати, с тех пор наша медицина финансируется по остаточному принципу, в чем, по моему мнению, ее главная беда.

— Если бы вас сделали министром здравоохранения – Ваши первые действия?
— Ну это не дай Бог!

— Но всё же.
Создавать некую новую модель российского здравоохранения – глупо давным-давно все открыто европейской медициной и, может быть, не совсем патриотично с моей стороны, высокой американской медициной, перед которой я снимаю шляпу потому, что она лучшая в мире.
Все очень логично. В процессе лечения должны действовать два главных участника - медицина и страховые компании - и все. Понимаете?

— Не совсем. Хотя у большинства россиян есть медицинский полис, уверена, что многие даже не знают, что он им дает.
— При нормальном положении дел мы, врачи, должны работать с крупными государственными и частными страховыми компаниями и больной не должен думать о том, сколько ему надо заплатить - за него платит страховая компания. Он всего лишь должен иметь медицинскую страховку. Другое дело, если он хочет вставить себе суперсовременные зубы, сделать уникальную подтяжку лица, трансплантацию, нарастить волосы. В таком случае он доплачивает свои деньги. Но это эксклюзивная медицина, а не стандартная и повседневная.
О нашей страховой медицине я даже говорить не хочу: ее просто нет. А поскольку ее нет, то человек вынужден сам искать себе доктора и возможность некой доплаты. Более того, по 141-й статье Конституции РФ россияне имеют право на бесплатную высококвалифицированную общедоступную неотложную медицинскую помощь, но и эта статья Основного закона не работает. Пациенты такой помощью не обеспечены.
В результате вот вам и статистика. Каждый год мы теряем миллион 100 тысяч человек в результате инфарктов и заболеваний сердечно-сосудистой системы, 600 тысяч – от онкологических болезней, 350 тысяч – от инсультов, еще 300 тысяч смертей приходятся на наркотики и суициды, а еще естественная смертность по возрасту. Таким образом, мы ежегодно теряем примерно 2,5-3 миллиона россиян. Национальную идею искать не надо. Она лежит на поверхности – это здоровье нации.

— Так что же делать?
— До недавнего времени у нас вообще ничего не делалось. Сейчас появились какие-то подвижки к лучшему. Есть национальный проект "Здоровье", который худо-бедно, но как-то работает. Закупают новое медицинское оборудование, многие регионы получили машины "скорой помощи", ультразвуковые аппараты, диагностические системы.
Однако оборудование приходится покупать за границей, поскольку в России практически ничего не производят. А это очень плохо, потому что за все приходится платить большие деньги. В Советском Союзе было мощное министерство медицинской промышленности. Сейчас его нет. Действуют лишь отдельные кустарные предприятия, связанные с нашими бывшими авиационными и космическими заводами.

— В своей книге вы приводите пример со стентами для восстановления нарушенного кровотока в сосудах сердца. Сейчас мы платим за каждый по 2000 долларов, а если бы они делались у нас, то могли бы стоить 2000 рублей.
— Такие стенты все в мире покупают у компании "Джонсон & Джонсон". С недавних пор государство стало выделять финансовые квоты федеральным центрам для приобретения стентов, но потребность в них намного больше. Если бы мы сами их выпускали... Еще одна проблема: у нас нет института подготовки кадров. За рубежом как делается? Сначала строится дорога, а потом дом. А у нас - наоборот. Сначала покупают диагностические аппараты, а потом готовят специалистов. Сейчас в регионах есть медицинские центры, где простаивает современное оборудование, потому что работать на нем некому.
Но самая главная проблема – это финансирование. Если мы хотим реализовать проект "Здоровье" и хотим, как сказал президент Дмитрий Медведев на вечере, посвященном Дню медицинского работника, "стать нормальной европейской державой в области здравоохранения", нужно резко увеличить финансирование.
У нас открывается концерн нанотехнологий, в который вкладывают сотни миллиардов рублей. Я понимаю, что это необходимо для безопасности государства. Но здоровье нации - разве не национальная безопасность?
В России живут 142 миллиона человек, и государство должно ответить на главный вопрос: эти люди нужны кому-то? Если нужны, то следует отнестись к их здоровью точно так же, как мы относимся к обеспечению безопасности государства. Точно так же. Если это будет хоть на йоту меньше, то мы не только выполним "план" по смертности, но скоро будем его перевыполнять.

— Материальный фактор, конечно, очень важен. Но не только от него зависит авторитет врача в обществе. А если оно не уважает труд медиков и их мнение, то и добиться успехов в борьбе за здоровье нации будет трудно.
— Безусловно. В России работает много замечательных и просто мужественных врачей, они могут вынести все: нищенскую зарплату, недостаток лекарств, устаревшее оборудование. Но им нужно чувствовать моральную поддержку! Наконец-то благодаря инициативе Елены Васильевны Малышевой удалось добиться награждения лучших специалистов премией "Призвание".
А власти должны больше прислушиваться к мнению медиков, чтобы эффективно заработала наша система здравоохранения. Новый министр Татьяна Голикова производит очень хорошее впечатление. Она человек добрый и жалостливый – это половина успеха. Но она финансист и, конечно, острых медицинских проблем не знает. Нужен медицинский совет при ней и при президенте. Если есть совет по спорту, совет по культуре, то почему нет главного совета - совета по здравоохранению? На таком Высшем медицинском собрании должны обсуждаться вопросы о страховых компаниях, возрождении министерства медицинской промышленности, создании института новых медицинских технологий, повышении заработной платы. А президент будет решать, нужно или нет делать то, что ему советуют медицинские эксперты. Если это будет, то, на мой взгляд, сдвиги будут очень большими.

Беседовала Елена Слепчук

01.07.2008