Не очень здравое здравоохранение

Здоровье – это то, чего мы все друг другу желаем, чего не купишь и без чего не возможны никакие успехи. Кстати, успехи страны в целом зависят от того, насколько здоровым чувствует себя и насколько, на самом деле, здоров ее народ.

Гость в студии - директор Центра эндохирургии и литотрипсии, академик Российской Академии естественных наук Александр Семенович Бронштейн.

- Летом 2004 года в России прошел "круглый стол" под названием "Здоровье нации как национальная идея". Национальная идея – важная вещь, общество ее ищет постоянно. Одни находят ее духовно-религиозных областях, в воспитании патриотизма, но если человек чувствует себя скверно, берет больничный лист, не выходит на свое рабочее место, и к тому же не знает, куда пойти и что с ним будет, то о каких достижениях и успехах страны можно вести речь?
Участники "круглого стола" выразили озабоченность идущими реформами здравоохранения. Что этих компетентных специалистов, крупных медицинских светил не устраивает в современной национальной системе здравоохранения, что беспокоит?

БРОНШТЕЙН: Да, если не будет здоровья, то не будет и жизни. Летний "круглый стол" попытался ответить на ряд вопросов, касающихся здоровья нации в условиях нынешней, новой жизни, когда происходит переход на капиталистическую систему. Много новых веяний сейчас идет из Минздрава. Там разрабатывается отраслевая программа повышения эффективности структуры здравоохранения с 2004. Она предусматривает очень много новаций, к которым, может быть, мы и не очень привыкли, но с которыми частично согласиться не можем. И это было единое мнение участников дискуссии. В ходе дискуссии обсуждались очень многие вопросы. В частности, структура нынешнего Минздрава РФ. Что это за структура, которая объединяет здравоохранение, социальное обеспечение и спорт? Не думаю, что люди, которые занимаются лечением больных, должны решать вопросы эффективности спорта, или как построить страховую модель. Этим должны заниматься разные люди.
Кажется, как стало недавно известно, их разделят: Фетисов будет министром спорта, Зурабов останется министром здравоохранения, а кто-то еще будет заниматься социальными вопросами. Это то, что касается формы.
А что касается содержания? Я знаю Михаила Юрьевича Зурабова с тех времен, когда он был руководителем страховой компании "МАКС". Он очень хороший менеджер, но, мне кажется, он – инженер-строитель и не очень активно знает медицинские проблемы, которые есть в стране.
Что сейчас предлагает министерство? Ликвидировать участкового врача и превратить его в "семейного врача". Что здесь самое главное – данная мера повлечет за собой ликвидацию института узких специалистов. Как предполагается, в России человеку, чтобы в будущем попасть пациенту к окулисту, необходимо будет решение, которое примет "семейный доктор". А как сделать из этого доктора настоящего врача? Когда я начинал участковым врачом, мне просто сунули стетоскоп. Тогда я брал с собой книги, бегал по участку и должен был знать все. В итоге я не знал ничего, поэтому здоровье людей находилось под большим вопросом. И подобным образом работали не только я, но и другие выпускники мединститутов, которые их закончили и не могли стать специалистами определенного профиля. Подобная практика и тогда была ошибкой, но все-таки работа участковым была каким-то этапом, после которого начиналось дальнейшее обучение на специалиста. Предполагается, что "семейный врач" должен знать все. Да, когда-то был институт земских врачей, но тогда и медицина была совершенно другой. Современная же медицина требует высочайших знаний. "Семейный врач" просто с этим не справится. Может быть, это и не так плохо, что будет "семейный врач", но все-таки должны быть люди, которые отвечают за здоровье человека.
Что еще собираются сделать? Я слышал, что собираются упразднить, или их уже нет, женские консультации. Если подобное произойдет, то это будет просто грех. Но ведь это же роды, будущее страны, кто-то же должен следить за беременными. Ну, просто не может "семейный врач" следить за беременными женщинами.
Собираются также передать все средства здравоохранения в систему обязательного медицинского страхования. Неизвестно, что получится, но пока российские страховые компании и российское обязательное медицинское страхование со своей работой категорически не справляются. Даже возникают мысли отдать всю эту область какому-то специальному органу в Минздраве, который будет просто распределять деньги. Сегодня просто нельзя верить компании, которая занимается обязательным медицинским страхованием, не говоря уже о компаниях, которые занимаются добровольным страхованием. Пока у них не получается ничего.

- А в чем это выражается? Что не получается? Ведь обязательное медицинское страхование – это та сумма денег, на которую человеку обязаны оказать медицинские услуги.

БРОНШТЕЙН: Думаю, что виноваты здесь не только медицинские страховые компании. Может быть, частично виновато и государство, потому что оно и все мы платим не очень небольшие деньги за наше здоровье. Деньги, естественно, поступают в страховые компании, но их величина просто не покрывает тех затрат, которых требует здоровье человека. Например, после коронарографии выясняется, что у человека поражены сосуды сердца, надо ему ставить стенты, специальные проводники, которые расширяют просвет сосудов и налаживают кровоток. Для российской медицины это совершенно новое слово. Так вот, стент с лекарственным покрытием сегодня стоит от 1500 до 2500 долларов. Делаются стенты фирмами, которых в мире не так много, так что практически выбирать не из чего. Поэтому эту сумму надо платить. Кто заплатит, кто даст такие деньги? А никто. Их дает больной. Или за него платит учреждение, или он бегает по родственникам и собирает деньги для того, чтобы еще пожить. Или он просто умирает, потому что у него нет денег, чтобы себе обеспечить такое лечение. Никакая страховая медицинская компания подобные расходы не покроет. И это на самом деле так. Что страшно и ужасно. Страшно и ужасно потому, что в России не стало министерства Минмедпрома. Раньше оно было, чего-то делало, что-то создавало, что-то работало, и страна могла каким-то образом обойтись без таких диких вложений. На самом деле подобный стент должен стоить не полторы тысячи долларов, а полторы тысячи рублей, которые российский человек может найти.

- Наверное, в России есть организации, люди, руки, головы, которые могли бы это сделать.

БРОНШТЕЙН: Безусловно. Еще пример – из онкологии. В Москве здравоохранение хорошо поставлено, и столица здесь стоит особняком. Но везде в других местах по России это не так. Онкологический пациент, к нему приходит медсестра и вводит больному наркотики, потому что у того – злокачественная опухоль. Жить ему осталось не так уж много, но он ждет, когда к нему придет медсестра и он получит эту помощь. Но он ее может и не получить, и тогда пациент лезет от боли на стену. Чего проще, есть порты – специальные зондики, которые вшиваются под кожу и через которые можно вводить обезболивающее средство. Причем вводить его может сам больной. Да, больной умрет от рака, но он умрет без боли. Ему можно облегчить страдания. Человечество в XXI веке еще не научилось бороться с раком, но оно научилось бороться с болью. Подобный порт стоит 500 долларов, и вопрос этот тоже никак не решается. Просто смешно, такая маленькая трубочка, цена ей – 50 рублей. Не за что там платить. Но в России все подобные средства закупаются за валюту, которую пациенты могут себе достать.
От чего сегодня умирают люди? От сердечно-сосудистых и онкологических заболеваний. От этого никуда не деться, и надо сегодня срочно решать эти проблемы. Для сердечных больных надо создавать особые условия. Чтобы в России проводилось не 20000 тысяч кардиологических операций в год, а как в Америке, где их уже больше 1 миллиона 600 тысяч. Разве можно эти цифры сопоставлять? Это же просто цирк. Разве русский человек, россиянин не заслужил, чтобы к нему отнеслись получше.

По материалам "Радио России"

24.11.2004