ЦЭЛТ оправдывает средства

Формула “Здоровье не купишь” ушла в прошлое вместе с ХХ веком. Сегодня здоровье стоит денег, а хорошее здоровье — больших денег. Но ясно как день, что платить могут далеко не все.
И пока не уничтожены муниципальные больницы-поликлиники, а государство отпускает на них хоть какие-то деньги (с нового года вложения возрастут), должно меняться и медицинское обслуживание “для всех”.
Как? Где самые болевые точки отечественного здравоохранения?
Их подсказали наши читатели в ходе прямой линии “МК”.
А попытался ответить за всех и предложил выход генеральный директор Центра эндохирургии и литотрипсии (ЦЭЛТ), профессор, заслуженный врач РФ, академик РАЕН Александр БРОНШТЕЙН.

“Альтернативы здоровью нет”

— Здравствуйте, Александр Семенович! Звонит Людмила Мороснякова из Мытищ. У дочери сколиоз IV степени, и ей нужна операция. Направили в 13-ю больницу, а там потребовали 4 тысячи долларов. Но дочь студентка (ей 19 лет), а мы пенсионеры. Таких денег просто нет.

— Сама операция в государственной больнице не должна быть платной. Но если нужны дополнительные материалы для операции, тогда вам придется их оплатить. Наведите справки: зайдите к главврачу 13-й больницы, все выясните, или обратитесь в Департамент здравоохранения г. Москвы. Возможно, они изыщут деньги, а небольшую сумму доплатите вы.

— Анна Викторовна Родионова, пенсионерка. Сейчас очень много пожилых людей с переломами шейки бедра. Слышала, есть новый метод, когда вставляют штырь и после короткой операции буквально через 3—4 дня люди уходят домой. Где применяется этот метод? И платный ли он?

— В Центральном институте травматологии и ортопедии и на кафедрах травматологии первого, второго и третьего мединститутов, в больницах. Платно или нет — не знаю.

— Юркин Александр. С 31 мая и по сей день не могу получить помощь стоматолога в поликлинике №23 Западного округа. Подскажите, куда обращаться?

— В Департамент здравоохранения г. Москвы, Оружейный переулок, дом 43.

— Черняк Яков Григорьевич, пенсионер, 81 год. 18 лет назад я перенес шунтирование, сейчас у меня страшная стенокардия, держусь на уколах и на помощи “скорой”. Куда мне обратиться? Ваш центр, говорят, тоже может помочь?

— Может, но мы работаем на хозрасчете. К сожалению, для вас наша услуга, наверное, будет дороговата, поскольку вы на пенсии. Вам лучше обратиться в госучреждение, тем более что у вас для этого есть все основания. В городском кардиологическом диспансере вам могут помочь бесплатно.

“Только президент и правительство России могут решить этот вопрос”

— Но “сердечные” стенты у нас только импортные и стоят тысячи долларов.

— Минздравсоцразвитию необходимо перестать абсолютно все, что можно и нельзя, покупать за рубежом! Еще раз возвращаюсь к возрождению Министерства медицинской промышленности. Если, например, мы научимся делать свои стенты с лекарственным покрытием для эндопротезирования сосудов, то число умерших от инфаркта с одного миллиона человек в 2004 году может наполовину сократиться в будущем. Это же относится и ко многим позициям по фармации. Конечно, новые технологии, медицинское производство и создание специального министерства потребуют больших вложений, но зависимость от импорта в этой сфере стоит гораздо дороже. А потери от болезней и смертей людей вообще несоизмеримы.

— По профессии я врач, в прошлом — преподаватель мединститута. Но никак не могу понять, что это такое — страховая медицина? Ведь сейчас “за бесплатно” даже зуб не удалят. Стоматологи не в рот тебе смотрят, а на руки. Ждут подачки.

— И я не понимаю. По-моему, страховая медицина существует пока виртуально. В России, увы, она находится в зародышевом состоянии. Отсюда все наши беды. Казалось бы, чего проще: если у человека есть медицинская страховка, проблем не должно быть. Не надо открывать новых Америк, в мире такая практика давно отработана. Страховые компании оплачивают лечение, обновляют парк медицинского оборудования больниц и т.д. Так и не надо заново “изобретать велосипед”, а применить подобную систему у нас.

“Пора обеспечить государственные гарантии оказания экстренной медицинской помощи на бесплатной основе”

— Евгения Брошко. Александр Семенович! А если бы министром были вы, что бы вы сделали в первую очередь, что во вторую и так далее?

— Спасибо за вопрос, хотя не знаю, что я сделал вам плохого, что желаете мне такую должность. Ну а если по делу: во-первых, должны быть обеспечены государственные гарантии оказания экстренной медицинской помощи на бесплатной основе. Прежде всего больным с инфарктом миокарда, инсультом, острыми хирургическими состояниями, например, прободной язвой желудка или двенадцатиперстной кишки, а также больным, страдающим переломами костей. Бесплатную помощь должны получать и роженицы. Ведь даже самый богатый человек не планирует свои болезни. Они возникают по воле Божьей, и ты можешь не успеть расплатиться кредитной карточкой или пачкой денег — смерть настигнет быстрее. Мы вручаем нашу судьбу медикам, которым государство, и только оно, оплачивает труд и расходы на лечение.
— Но сегодня этого нет...
— Да, есть только запись в Конституции, а на деле надо платить. Позаботиться о лечении людей надо немедленно, иначе лет через 50 недосчитаемся и половины россиян. На мой взгляд, врачи, которые оказывают медицинскую помощь, нуждаются в серьезном повышении зарплаты с одной стороны, а с другой — они должны быть супервысококвалифицированными специалистами, прошедшими стажировку в России и за рубежом и имеющими специальную лицензию на оказание подобной помощи. Вот тогда будет толк.

— Марина Веселова, врач-эндокринолог. Как вы отнеслись к “избирательному повышению” зарплаты медработникам с нового года (только участковым врачам и медсестрам, причем, сразу на 10 и 5 тысяч рублей соответственно)? Не посеет ли это неприязнь среди коллег?

— Сама идея прекрасная. Но вы правы: надо плавно индексировать повышение зарплаты во всех слоях медицинского сообщества, а не только в поликлиниках. Чтобы не получилось так, что медсестра на участке получит в 2—3 раза больше, чем доктор меднаук в НИИ. Такого не должно быть. Да, государство обязано требовать с участкового врача высоких знаний и полной отдачи, так как он является главным судьей в дальнейшей судьбе пациента. Но разве хирург, невропатолог или эндокринолог не должны соответствовать этим требованиям?

“Дороже — не значит лучше”

— Валерий Корнев. У вас в клинике в отделении хирургии обычная полостная операция по удалению желчного пузыря стоит дороже операции через проколы — эндоскопической. Мы привыкли, что чем дороже, тем лучше.

— Это не совсем так. Дело в том, что открытые операции при желчнокаменной болезни выполняются лишь в исключительных случаях, когда человек запускает болезнь, и она уже грозит не только здоровью, но и жизни. Соответственно, эта операция гораздо сложнее и объемнее. Отсюда и ее стоимость.

— Анна Коршунова. Есть ли сейчас какие-то современные методы лечения катаракты?

— В настоящее время за рубежом на 70% используется факоэмульсификация (у нас в стране, к сожалению, этот процент меньше). Суть этой методики сводится к использованию специального ультразвукового инструмента и малого разреза (бесшовная методика). Приходите, поможем.

— Юрий Серафимович, 76 лет. У меня аденома уже лет 20 (недержание мочи по ночам и т.д). Пью таблетки каждый день. Можно ли улучшить состояние без операции? Я стар и боюсь ее делать.

— У вас нормальный возраст, чаще всего в этом возрасте и делают такие операции.
— У вас ее можно сделать?
— Очень просто и легко.

— Здравствуйте, звонит москвичка. У меня варикозное расширение вен. Скажите, у вас делают такие операции?

— Да, делают. Есть блестящий доктор профессор Галина Дмитриевна Константинова.
— И лазером делают?
— Склерозирующий раствор вводят в вену. И в этот же день — домой.

“Новые технологии пришли и на наш “медицинский рынок”

— Алексей Воронов. Я прочитал, что сейчас научились очень быстро лечить суставы. Расскажите подробнее. Я уже много лет страдаю от деформирующего артроза.

— Операцию делаем через трехмиллиметровые проколы. Она состоит из двух этапов. Первый — осмотр всех отделов сустава для постановки максимально точного диагноза; второй — оперативный. Операция выполняется амбулаторно — в отделении больной находится 6—8 часов, а вечером уходит домой. Работоспособность пациента восстанавливается через 10—12 дней после операции. Вот такая замечательная методика!

— Звонит Сергей Богдан. Мой рост 164 см, вес колеблется от 94 до 104 кг. Бороться с собой не хватает силы воли. Скажите, что значит бандажирование желудка? Поможет ли мне этот метод? Какие еще способы лечения ожирения применяются в вашем Центре, какая из методик дает лучшие результаты и в течение какого времени снижается вес?

— Хирургическое лечение ожирения — это не “срезание” излишков жира, как думают многие. Цель — общее снижение массы тела и воздействие на течение заболеваний, сопутствующих ожирению (диабет, гипертония). Операции, проводимые на органах пищеварительного тракта, направлены в первую очередь на ограничение количества принимаемой и усваиваемой пищи. Сегодня среди хирургических методов лечения наиболее популярны вертикальная гастропластика, бандажирование желудка, гастрошунтирование и билиопанкреатическое шунтирование — все они проводятся в нашем Центре.
— Как-то все очень сложно...
— Но каков эффект! Операции вертикальной гастропластики и бандажирования желудка дают возможность потерять в среднем около 60% “лишних” кг; шунтирование желудка — около 70%; билиопанкреатическое шунтирование — около 75%.

— Надежда К. У меня миома матки, сказали: нужна операция. Очень бы не хотелось уродовать свое тело шрамами. К тому же мы с мужем хотим завести второго ребенка, а миома не дает забеременеть. Можно ли избежать традиционной операции, но избавиться от миомы?

— Наша клиника располагает всеми возможными на сегодняшний день методами лечения миомы матки, а с недавнего времени есть и совершенно новый метод — эмболизация маточных артерий, или ЭМА. Через катетер в артерии вводится современное эмболизирующее вещество, которое блокирует сосуды, питающие только миоматозные узлы. Это позволяет избавиться от миомы, практически не прикасаясь к ней!

— Елена, 25 лет. У меня на левом виске родинка 5 на 8 мм. Лет 5 назад я ее случайно содрала. Она зажила, не болит, но я очень хочу ее удалить из косметических соображений. Это опасно?

— Мне кажется, родинку стоит удалить. Судя по вашему описанию, вряд ли образование опасно, но окончательный вывод за дерматологом. В нашем Центре удалить родинку можно с помощью лазера, радиоволновой коагуляции или электрической коагуляции.

— Валентина Ивановна, 63 года. У меня в сонной артерии нашли атеросклеротическую бляшку. Насколько она опасна и нужна ли операция в таких случаях?

— Вам надо обратиться в кардиологическую службу или, если хотите, в нашу клинику. Сосудистый хирург-кардиолог должен посмотреть размеры этой бляшки, насколько она закупоривает просвет сосудов.
— На 65 процентов.
— Это достаточно серьезно. Вам нужен специалист, который может эту бляшку убрать. Сейчас таких больных оперируют. Это не опасно. Если не сделать операцию, то потом можно сильно пострадать.

— Анатолий Викторович. Если есть камень в почке около 4 сантиметров, можно ли от него избавиться с помощью эндохирургии?

— Можно. Пожалуйста, у нас это делают.

“Проведем полноценное обследование на высочайшем клиническом уровне”

— Майя Бережная. На вашем сайте прочитала про лечебно-диагностическое отделение вашей клиники и теперь хочу пройти полное обследование. Сколько это стоит?

— Базовый диагностический курс включает в себя все виды клинических анализов, выполняемых в нашей лаборатории, УЗИ органов брюшной полости, исследование органов пищеварения, мочевыводящей системы, сердечно-сосудистой системы и сосудов головного мозга, необходимые виды рентгеновских и компьютерно-томографических исследований.

— Вадим Бельский. Мой знакомый обследовался за рубежом. Там ему делали весьма неприятные, на мой взгляд, исследования — колоноскопию и гастроскопию. Но делали их под наркозом. Он даже и не помнил ничего: заснул-проснулся, а исследования уже проведены. А у нас такое делают?

— Не могу сказать за всех, но в ЦЭЛТ все эндоскопические исследования уже давно проводят под наркозом, по желанию пациента, конечно. Нужна лишь хорошая аппаратура да профессиональные диагносты и анестезиологи. У нас, в ЦЭЛТ, все это есть, поэтому и тут мы от Запада не отстаем.

— Меня зовут Надир. Александр Семенович, скажите, как лично к вам можно попасть на прием?

— Позвоните по телефону 788-33-88.
— А где находится ваш Центр?
— Шоссе Энтузиастов, дом 62.

“Считал бы целесообразным установить “горячий” телефон в Администрации Президента РФ”

Это предложение Александра Семеновича прозвучало в самом конце, когда “прямая линия” “МК” раскалилась добела. Когда от “крика души” настрадавшихся людей, от их боли, безысходности и невозможности сразу помочь больным у самого “дежурного доктора” заболело сердце. И он с жаром произнес:
— Надо установить такой “горячий” телефон в Администрации Президента, именно там, а не в Минздравсоцразвитии или Доме правительства. Понимаю, что это сделать непросто, но очень важно, чтобы глава государства из уст доверенных ему людей знал правду об истинном состоянии медицины в России сегодня. И еще: с учетом того, что мы живем в век грабительского капитализма и уровень коррупции зашкаливает, необходимо придумать механизм строгого контроля за использованием выделенных госсредств на главный национальный приоритет — здравоохранение. Если “уплывет” хоть один рубль, “уйдет” и второй, и все остальное. До 2008 года и выборов нового главы государства еще есть время. Нынешний Президент РФ В.В.Путин впервые за 88-летнюю историю России повернулся к медикам лицом. Этот шанс упустить нельзя! Может быть, другого не будет.

11.11.2005